вытащил их — на свету они блеснули прозрачной, тягучей влагой. Она была готова. Даже больше чем готова.
Акин поднял голову и посмотрел на Лену снизу вверх. Его губы растянулись в медленной, довольной улыбке.
— Good girl, — пророкотал он низко, почти ласково. — You are already wet. So wet for me. (Ты уже мокрая. Ты мокрая для меня.)
Лена открыла глаза. В них стояли слёзы — и одновременно лихорадочный, дикий огонь. Она не сказала ни слова. Только кивнула.
Сергей с балкона смотрел на это, и его сердце колотилось где-то в горле. Он видел пальцы другого мужчины внутри своей жены. Видел, как этот гигант проверяет её готовность, словно она — его вещь, его игрушка. И он слышал эту похвалу — «хорошая девочка», — от которой внутри него всё переворачивалось. Ревность жгла изнутри, но где-то глубже, в самом тёмном уголке души, она смешивалась с унизительным, запретным возбуждением. Лена была мокрой. Лена хотела этого. И он ничего не мог с этим поделать.
И тут они начали.
Акин, всё ещё стоя на коленях, одним текучим движением поднялся и увлёк Лену за собой. Он лёг на спину, заняв почти половину кровати, и потянул её на себя. Его член — чудовищно огромный, тёмный, с пульсирующими венами и влажной, почти фиолетовой головкой — упирался ей в живот. Лена замерла, глядя на него расширенными глазами. Акин обхватил её бёдра своими ладонями, полностью накрыв их, и медленно, но неумолимо потянул вниз.
— No more waiting, — прогудел он низко, и в голосе не было просьбы. — Садись.
Лена всхлипнула, но подчинилась. Она приподнялась, и его головка коснулась её влажных, припухших складок. Сергей, замерев на балконе, видел, как розовая плоть жены впервые соприкасается с этой тёмной, чужеродной головкой. Контраст был ослепительным — белоснежная кожа и иссиня-чёрная, почти пугающая плоть. Акин надавил сильнее, и головка начала раздвигать вход. Тугие мышцы влагалища Лены напряглись, сопротивляясь, растягиваясь вокруг невероятной толщины. Она застонала сквозь зубы, её пальцы вцепились в его плечи.
— Медленнее... пожалуйста... — выдохнула она, но Акин лишь сильнее сжал её бёдра и потянул вниз.
Головка вошла. Сергей увидел, как кожа вокруг входа натянулась до прозрачности, побелела, а сама Лена выгнулась дугой и закричала — громко, отчаянно. Её влагалище, такое знакомое ему, сейчас раздвигалось перед чужим членом, принимая нечто, что казалось невозможным. Складки раскрывались медленно, нехотя, обхватывая тёмный ствол, словно не желая отпускать. Но Акин неумолимо тянул её вниз, и плоть скользила внутрь, сантиметр за сантиметром. Лена стонала, её голова запрокинулась, а из глаз потекли слёзы, но она не просила остановиться. Только шептала, как в бреду: «Я не могу... он слишком большой...»
Акин на мгновение остановился, давая ей привыкнуть, и провёл большим пальцем по её клитору. Лена вздрогнула всем телом, и от неожиданного удовольствия её мышцы чуть расслабились. В этот миг Акин с силой опустил её до конца. Его член вошёл целиком, до самых яиц, и Лена закричала — пронзительно, дико. Сергей увидел, как на её животе, чуть ниже пупка, проступил едва заметный бугорок — точь-в-точь как у Ольги вчера.
Член Акина проник так глубоко, что Лена почувствовала сильное, тупое давление в самый низ живота. Его очертания невозможно было увидеть снаружи, но изнутри казалось, что он заполняет всё её существо до самого предела. Лена замерла, широко раскрыв глаза, а из груди вырвался низкий, утробный стон, полный боли и наслаждения одновременно.
Сергей с балкона вцепился в перила, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. Он видел лицо жены — искажённое, мокрое от слёз, но в нём
Не просто друзья...