отодвинуть. Или просто лечь рядом и слушать. Там всё слышно будет.
— И ты будешь лежать и слушать? — уточнила Лена.
— Да. И представлять. Как он её в жопу трахает. Как она стонет. Как просит ещё. И, может быть, я тоже... ну, вы понимаете.
— Что? — спросила Оля.
— Руку между ног. И под стоны. Это же идеальный звуковой фон.
— Карина, ты извращенка, — сказала Таня.
— Я человек, — ответила Карина. — И мне интересно. А вам?
Девушки переглянулись.
— Мне тоже, — призналась Настя. — Я, наверное, тоже не усну.
— И я, — сказала Лена. — Буду лежать и слушать, как она орёт. И представлять, что это меня так трахают. Грубо. Жёстко. Без жалости.
— Вот именно, — подхватила Карина. — Без жалости. Чтобы член входил на всю длину. Чтобы за волосы. Чтобы по лицу ладонью — не сильно, но ощутимо. Чтобы она чувствовала себя использованной. И чтобы ей это нравилось.
— Мне кажется, ей именно это и нравится, — сказала Таня. — Быть использованной. Она же сама сказала — «я не спешу, пусть помучается». Она хочет, чтобы её хотели. Чтобы её добивались. А потом — чтобы её имели. Как вещь. Как шлюху.
— Да, — кивнула Карина. — И именно это мы сегодня услышим.
— Или увидим, — добавила Настя.
— Или и то, и другое, — подвела итог Лена. — И я жду этого. Честно. Я жду, когда она начнёт стонать. Потому что это будет значить, что она — обычная баба. Не королева. Не идеал. А просто баба, которую трахают.
— Но трахают-то её качественно, — заметила Таня. — Не как нас. Не два раза и перерыв на сон. А по-настоящему. Чтобы она орала.
— Вот именно, — вздохнула Карина. — Поэтому мы и хотим посмотреть. Потому что нас так не трахают.
— Может, поэтому мы её и ненавидим, — тихо сказала Оля.
— Да ну вас, — Карина отмахнулась. — Я вообще не про себя. Я про неё. Просто любопытно. Она такая... яркая. Необычная. Я таких женщин в реальной жизни не видела. Только в кино или в порно.
— Потому что нормальные женщины так себя не ведут, — подвела итог Лена. — Нормальная мать не поедет в поход с сыном в таком виде. Нормальная тётка не будет без трусов ходить. Это всё — патология. А ты ей восхищаешься.
— Я не восхищаюсь, — возразила Карина. — Я анализирую. Это другое.
Они все разом посмотрели на меня. Я сидел к ним спиной, но чувствовал их взгляды кожей. Чувствовал их слова. Чувствовал, как внутри всё сжимается и горит.
— Да он вроде не слышит, — тихо сказала Лена. — Сидит, в долину смотрит.
— Или делает вид, что не слышит, — добавила Таня. — Бедный парень. Представляете, каково ему? Все вокруг обсуждают, как его мать будут иметь в жопу, а он должен делать вид, что всё нормально.
— Может, ему и правда нормально? — предположила Карина. — Может, он привык?
— К такому не привыкают, — отрезала Настя.
Они ещё что-то говорили, но я перестал слушать. Я смотрел на маму и Виктора. Они отошли от обрыва и теперь сидели на камнях, совсем рядом друг с другом. Виктор Петрович что-то рассказывал, размахивая руками, мама смеялась, запрокидывая голову назад. Её рука лежала на его колене. Её рука. На его колене. И она не убирала её.
— Кстати, — услышал я голос Карины, — а слабо́ подойти к Саньку и поговорить?
Причуды богатых