говорю. Это нормально. Он весь день на неё смотрел. Я бы тоже на его месте...
— Заткнись, — повторил Андрей твёрже. — Реально. Хватит.
Серёга замолчал.
— Давайте кого-нибудь ещё разбудим, — предложил вдруг Илья. — Пусть тоже послушают.
— Кого? — спросил Дима.
— Ну, Лёху. Или Костяна.
— Лёху не разбудишь, он снотворное выпил, — сказал Андрей. — А Костян просто спит как медведь.
— Давай попробуем.
Илья подполз к спящему на дальнем краю Косте — крупному парню, который храпел так, что заглушал даже мамины стоны. Он потряс его за плечо, похлопал по щекам — ноль реакции. Костя только перевернулся на другой бок и захрапел громче.
— Бесполезно, — сказал Илья, возвращаясь. — Он вообще не реагирует.
— Да и хрен с ним, — махнул рукой Дима. — Нам же больше.
— В смысле «больше»? — не понял Андрей.
— Ну, больше ни с кем делиться не надо. Эксклюзивный контент.
— Ты дурак, Диман.
— Я не дурак. Я ценю момент. Такого в нашей жизни больше не будет. Сидим ночью в палатке, в горах, и слушаем, как инструктор дрючит маму нашего одногруппника. Это эпично.
— Это пиздец, — поправил Серёга. — Но да, эпичный.
Из маминой палатки снова донеслись звуки. Теперь — другие: не шлепки, а что-то влажное, чавкающее, прерывистое. И её голос — приглушённый, как будто рот чем-то занят.
— Слышите? — Дима аж привстал. — Она ему сосёт.
Все замерли. Звуки были отчётливые: ритмичное движение, влажные хлюпающие звуки, иногда — её тихий стон, иногда — его голос: «Да, сука, вот так. Глубже. Бери весь.»
— «Бери весь», — повторил Илья. — Он ей в рот засунул до конца. Она что, глотает?
— Судя по звукам — да, — сказал Серёга. — У неё опыта много. Не в первый раз.
— Интересно, она сыну своему когда-нибудь такое делала? — вдруг сказал Дима.
Тишина.
— Ты про что? — спросил Андрей.
— Ну, в смысле. Может, она его тоже... ну, обучала. По-матерински.
— Заткнись, Дима, — сказал Серёга. — Это уже перебор.
— Да ладно, я шучу.
— Шутка хреновая.
— Согласен, — кивнул Андрей. — Давай без этого. Мы её обсуждаем — ладно. Но Саша тут ни при чём.
— Всё, молчу, — Дима поднял руки. — Молчу и слушаю. Она там сейчас отсосёт Виктору, и он снова её начнёт.
— Думаешь, будет продолжение? — спросил Илья.
— А ты как думаешь? Мужик час ждал, пока все уснут. Он просто так не остановится. У него ещё сил на полночи.
— Интересно, сколько ему лет? — спросил Андрей.
— Сорок четыре. Он сам говорил.
— И в сорок четыре можно вот так?
— Можно, как видишь. Если женщина такая. А она — такая. Это мы весь день наблюдали.
Звуки из палатки изменились. Чавканье прекратилось. Теперь слышался только шёпот — его и её, — а потом снова шлепки. Но теперь другие: более медленные, более глубокие, с каким-то особенным резонансом.
— Началось, — констатировал Дима. — Второй раунд.
— В жопе, — вдруг сказал Серёга.
— Что?
— Он ей в жопу засунул. Слышишь звук? Другой совсем. Более... тугой, что ли. И она стонет по-другому.
Я прислушался. Мама стонала иначе — низко, гортанно, с какими-то хриплыми нотками, которых не было раньше. И шлепки звучали глубже, тяжелее. И она что-то шептала — быстро, сбивчиво, — и среди этих слов мне послышалось «жопа» и «ещё».
— Она просит ещё, — сказал Илья. — В жопу. Просит ещё в жопу.
— Я же говорил, — Дима откинулся на спальник. — Жопа для анала. Весь день говорил. И никто не верил.
Макс, Ольга