Они очень важны для нас, пока мы развиваем это направление».
«Знаю. Летурно звонил сегодня утром. Не знаю, что ты ему сказал, но он был, мягко говоря, сокрушён. Велел разорвать счёт и обещал прислать новый без оплаты дополнительной половины дня».
«Рад слышать. Фил не плохой человек, но мне показалось, что он начал воспринимать нас как должное».
«Ты будешь использовать его компанию в кампании, для которой только что подбирал актёров?»
«Не уверен. Честно говоря, склоняюсь к тому, чтобы не использовать. Но у него есть хорошие специалисты. Подожду и посмотрю, как выйдет работа для FSU».
Билл едва успел уйти, как в дверь заглянул Джим, менеджер по работе с клиентами, трудившийся у нас четыре или пять лет.
«Есть минутка?»
«Да, заходи. Садись».
Джим долго разгонялся, но последние полгода у меня появилось ощущение, что он наконец вошёл в форму. Он привёл нового клиента, некоммерческую организацию, помогающую детям, и та постепенно превращалась в приличный источник дохода. Недавно мы завершили для них крупную серию рекламных щитов. Они были в восторге и заказали несколько уменьшенных вариантов для мероприятий.
«В этот четверг у Детского фонда большой благотворительный вечер», — нерешительно начал Джим, сидя на краю стула, словно ребёнок, вызванный к директору школы. «Они очень хотят, чтобы ты пришёл».
Признаюсь, прежде чем я успел сдержаться, у меня вырвался лёгкий стон. Моё нежелание посещать рабочие светские мероприятия было легендарным. Я ненавижу коктейльные приёмы. Не выношу политические сборы средств. От одной мысли о благотворительных ужинах с резиновой курицей меня физически мутит.
«Почему я?» — спросил я. «Ты знаешь, как я ненавижу такие вещи».
«Потому что ты всех знаешь», — ответил он. «Им нравится мысль, что ты будешь там общаться с их жертвователями. Они считают, что если люди знают о твоей поддержке, то пожертвуют больше».
«Это чушь», — огрызнулся я. «Они переоценивают моё влияние».
В тот момент я не думал, а лишь реагировал.
«Хорошо, хорошо», — робко сказал Джим, начиная вставать. «Ты прав. Я им сообщу».
Его раболепие разозлило меня ещё сильнее.
«Ради всего святого, не отступай от того, что важно клиенту, только потому, что твой начальник немного раздражён», — сказал я. По его лицу было видно полное замешательство. «Я плачу тебе за то, чтобы ты делал правильное для клиента, а не пресмыкался передо мной».
«Да, сэр. Для клиента это правильно».
Я на мгновение задумался. Знал, что должен сделать, но мне это не нравилось.
«Хорошо, понял. Когда и где?»
«Бальный зал Hyatt Regency. В семь вечера», — ответил Джим, и на его лице появилось облегчение. «Вот твой билет».
«Спасибо. И я уже говорил тебе перестать называть меня сэром».
Я бросил билет на стол, пока Джим поспешно отступал. Несколько минут позволил раздражению кипеть. Я знаю, что пугаю некоторых мужчин, но всегда старался создать для сотрудников непринуждённую атмосферу, исходя из того, что мне нужна их честность. Не знаю, было дело в моём росте, выражении лица или какой-то другой мелочи, но с Джимом усилия явно пропадали зря. И, бог свидетель, сегодня я ситуацию не улучшил.
У меня есть старый друг по прозвищу Фермер Джон, выздоравливающий алкоголик. Однажды, увидев меня в состоянии, похожем на то, в котором я оказался после ухода Джима, он поделился мудростью «Анонимных алкоголиков».
«Держаться за обиду — всё равно что пить яд и ждать, когда умрёт другой», — сказал он, и слова навсегда остались со мной. Поэтому я сознательно попытался отпустить раздражение. Взял поводок, заставил чрезвычайно возбуждённого Макса посидеть достаточно долго, чтобы пристегнуть карабин, и мы пошли гулять.
Пока мы спускались к маленькому парку у реки неподалёку от офиса, я думал, что раньше придумывать оправдания было проще: можно было
ЭКС-секретарша