«Вчера я говорил с Биллом Битти, и он сообщил, что вы выставили нам около десяти тысяч за дополнительную половину дня съёмок».
«Да. Знаю, этого не было в бюджете, но пришлось добавить половину дня, чтобы восполнить потерянное время. Полудневная ставка предусмотрена договором».
«Мне кажется, вопрос в том, Фил, на ком лежит ответственность за эти полдня. Думаю, ты согласишься, что мы не можем переложить её на клиента».
«Конечно нет».
«Ты понимаешь, к чему я веду, Фил. Я не считаю, что ответственность должна лечь и на HSDO».
«Коллин, в договоре всё ясно: все производственные расходы несёт HSDO».
«Забавно, что ты упомянул договор, Фил. Потому что в договоре столь же ясно сказано, что ты должен был нанять постоянную группу и оплатить её командировочные расходы. Смысл был именно в том, чтобы избежать подобных проблем и гарантировать надёжную команду, учитывая важность клиента. Твои производственные ставки рассчитывались исходя из того, что ты привозишь свою группу и оплачиваешь её расходы».
«Ну, я...»
«Я знаю, что ты сделал, Фил. Ты решил, что сможешь незаметно нанять пару местных грипов. Кто узнает, верно? Так ты мог сэкономить несколько сотен долларов в день. Беда в том, что на этот раз идея укусила тебя за задницу».
Фил молчал.
«Вот что я тебе предложу, Фил. Я не позволю тебе заработать на этой ситуации. Но оплачу полудневные ставки твоей группы, чтобы ты хотя бы не остался в убытке».
«Спасибо, Коллин».
«Но впредь, Фил, я не могу работать с партнёрами, которые не делают обещанного. Понятно?»
«Громко и ясно, Коллин».
«Хорошо. Тогда желаю приятных выходных. Поговорим на следующей неделе».
Я вернулся в город как раз вовремя, чтобы вызволить Макса из питомника. Он был вне себя от радости, и мы провели вечер вдвоём: долго гуляли, потом разделили диван, пока я смотрел по телевизору предсезонную игру «Янкиз». Пиво, правда, пил я. Он лежал рядом, довольный, и следил за каждым моим движением большими карими глазами. Стоило мне на него посмотреть, он вилял хвостом. Подбородок лежал у меня на коленях, и время от времени он облизывал мою руку. Даже дети не любят меня так безраздельно, как он.
В субботу я поехал в офис. Пришлось: если бы я не утвердил платёжную ведомость, на следующей неделе никто не получил бы зарплату. Нужно было подписать чеки поставщикам, написать письма, разобрать почту. Раньше для этого у моих предшественников в отрасли были секретари, но наша маржа слишком мала для такой устаревшей роскоши. Секретари требуют солидного аванса, а он, как выясняется, не является концепцией двадцать первого века.
По дороге я остановился за бейглом и, стоя в очереди к кассе, впервые за неделю вспомнил о молодой темнокожей женщине. Разумеется, я искал её глазами, но безуспешно. Видимо, придётся ещё подождать своей дозы общения с прекрасной афроамериканкой. Её образ понемногу тускнел в памяти, и, возможно, это было к лучшему. Одержимость тревожит. Более того, я молча пообещал себе прекратить зацикливаться на незнакомках из кафе. Обещание продержалось около двадцати четырёх часов.
В воскресенье утром я снова оказался в кафе за обычным заказом: бейглом со всеми добавками с простым сливочным сыром. Заведение было забито, как каждое воскресенье. Я заметил свободный столик во внутреннем дворике и занял его, а затем сходил к машине за Максом, чтобы он посидел со мной. Я купил бейгл и ему, простой, без сливочного сыра, его любимый, и использовал его, чтобы пёс молчал и не отвлекался. На улице всё ещё было прохладно, до официального начала весны оставалось несколько дней, но светило солнце, и мне было уютно в лёгком свитере и старом, поношенном, зато
Королева автобуса