и приборах. Белая скатерть отбрасывала свет ей на лицо, позволяя представить, как она будет выглядеть крупным планом, и мне это понравилось. Она была великолепна. Безупречная кожа, светлые волосы, фигура бегуньи: длинные мускулистые ноги, плоский живот, подтянутые руки. Так говорил во мне режиссёр. Мужчина видел превосходную задницу, идеально пропорциональную грудь и глаза, способные быть соблазнительными без всякого усилия. Они были почти пугающе яркого голубого оттенка, настолько, что мне пришлось спросить, не цветные ли это линзы. Признаюсь, сидя с ней за завтраком, я был немного заворожён. В ней невероятно сочетались сексуальность и невинность, и сопротивляться этому было почти невозможно.
Когда мы прощались, я проводил её в вестибюль отеля, чтобы обсудить несколько деталей. Перед тем как уйти, она обняла меня, наверное, из благодарности, но это застало меня врасплох, особенно потому, что она прижалась ко мне своим безумно привлекательным телом. Я, как, наверное, поступил бы любой мужчина, положил руки ей на спину и почувствовал тепло и упругость миниатюрной фигуры сквозь почти прозрачную ткань блузки. Я был значительно выше, поэтому её голова оказалась у меня под подбородком. Я узнал, что её волосы слегка пахнут клубникой, что грудь больше, чем я предполагал, и что она человек физический, любит касаться и когда касаются её. В ту минуту месяцы без женского прикосновения накрыли меня с головой. Жажда женского внимания едва не пересилила моё обычно здравое суждение, и мне пришлось сознательно отступить.
На секунду я подумал пригласить её на ужин вдвоём. Не сомневался, что она согласилась бы. Не было вопроса и в том, что любое моё предложение, кроме разве что немедленной просьбы заняться со мной сексом прямо здесь, было бы принято. Она великолепно выглядела бы в спортивном костюме клиента, ещё лучше в их беговых шортах, с волосами, собранными в хвост и пропущенными через отверстие бейсболки с логотипом. Через полгода она станет новой восходящей звездой, а мы проведём вместе немало времени, добиваясь этого. Если сейчас повести себя с ней неподобающе, всё станет странным и неудобным. Но важнее было другое: она зависела от меня в вопросе огромного шага в своей начинающейся карьере, и использовать это ради удовлетворения собственных сексуальных потребностей было бы отвратительно. Я отступил, посмотрел на её огромную улыбку и напомнил себе, что она почти ровесница моей невестки. Мы попрощались, я дал ей визитку с номером мобильного и, пока она шла к парковке, наполовину надеялся, что она позвонит.
В тот же день мы встретились с её агентом. Уверен, когда мы позвонили, ему пришлось заглянуть в досье, чтобы понять, о ком речь, и нам удалось согласовать основу договора, приемлемую для клиента. Он пытался вести себя как мудак из-за остаточных выплат, но я тоже умел быть мудаком и был уверен, что он образумится. Нам нужны были права на три года, а при тех деньгах, которые мы предлагали, его клиентка заставит его увидеть разумные доводы.
Между рейсами в аэропорту О'Хара у меня было несколько часов, и я использовал их, чтобы позвонить Филу Летурно. Нам пришлось добавить к съёмкам в FSU половину дня, что должно было обойтись кому-то примерно в десять тысяч долларов.
«Фил, это Коллин Хэллоран. Как дела?»
«Хорошо, Коллин, спасибо. А у тебя?»
«Нормально. У меня час между рейсами, и я хотел воспользоваться минутой, чтобы обсудить FSU».
«Отлично. Я только сегодня утром посмотрел материал, и он выглядит превосходно». «Материал» был устаревшим словом из времён киноплёнки, но многие люди постарше всё ещё его употребляли. Если бы я говорил с человеком лет двадцати, он сказал бы вместо этого «файлы».
Мой друг гинеколог