и она толкала Еву дальше, скрывая риски под маской заботы, всегда будучи рядом, чтобы «поддержать» и «направить».
Радость от животного секса с Шепотом стала неотъемлемой частью её жизни, и Анна поощряла это как «укрепление связи» и «полезный гормональный обмен». Благодаря изменениям в теле --- большей эластичности, повышенной чувствительности и силе --- интимные моменты приносили чистое, первозданное удовольствие. Нет боли, только волны экстаза, которые длились часами, где каждый толчок был метафорой слияния с природой, утратой человеческого эго в объятиях животного духа. Шепот, её верный партнёр, дарил ощущение полноты и силы, которого никогда не могли дать мужчины. Это было удобно: никаких человеческих обязательств, никакой лжи, только инстинкт и страсть. И одобрение Анны, которая видела в этом «гармонизацию биологических процессов».
Ева часто думала, как её тело идеально адаптировалось --- бёдра, способные выносить жеребёнка, теперь позволяли принимать его без усилий, а грудь, полная молока, напоминала о цикле жизни. Цикле, который контролировала Анна.
Но с ростом поголовья --- Анна настояла на расширении стада жеребцов, доведя их число до восьми, чтобы «диверсифицировать генетику и укрепить ферму», --- пришли и моральные терзания. Но терзания эти быстро гасились рассудочными объяснениями Анны. «Нужно думать о будущем, о генетическом разнообразии. Это сделает твоих будущих жеребят сильнее, ценнее». Ева подчинилась.
Она начала с покупки новых племенных жеребцов, тщательно выбирая их на аукционах и у проверенных заводчиков --- под руководством Анны, конечно. Первый новый --- мощный гнедой по имени Гром --- прибыл через год после первых родов. Он был выше Шепота, с длинным, стройным членом. Анна наблюдала, как Ева знакомится с ним.
— -- Он сильный. Будет хорошим партнёром. И хорошим отцом для разнообразия. Нужно ввести его в твою... семью, --- сказала Анна, и в её голосе звучало научное любопытство.
Ева ввела его в свою «семью» постепенно, как научила Анна: сначала ухаживала за ним, расчёсывая гриву и наблюдая за его повадками, затем перешла к интимным контактам. Секс с Громом был другим --- более динамичным, с глубокими толчками, которые вызывали оргазмы, граничащие с потерей сознания. Анна иногда спрашивала о ощущениях, делая заметки. Эмоции переплетались с ощущением дикой свободы, как галоп по бескрайним полям, и с мыслью, что Анна одобряет это.
Гром стал её вторым «мужем», дополняя Шепота: если Шепот был тихим и нежным, Гром --- страстным и доминирующим. Анна комментировала: «Интересное разделение ролей. Возможно, это удовлетворит разные аспекты твоей природы».
За ним последовали другие, купленные по совету Анны: Рыцарь, чёрный жеребец с шелковистой шерстью, чья сила напоминала о диких прериях; Вихрь, быстрый и игривый, любивший ласку перед актом; и ещё четверо --- каждый с уникальными чертами, от толщины члена до выносливости. Анна называла их «генетическим фондом».
Ева, поначалу смущённая, постепенно приняла эту новую реальность. Она занималась сексом с ними по очереди, иногда с двумя в один день, чувствуя, как разнообразие усиливает удовольствие, превращая акты в ритуалы обретения животного начала. Новые жеребцы адаптировались быстро, словно понимая её нужды, и их сперма питала её, как раньше от Шепота. Анна следила за её здоровьем, за анализами, корректируя диету и добавки.
Это расширение стада не только улучшило генетику --- жеребята рождались крепче, умнее, и продавались дороже, --- но и обогатило её личную жизнь, сделав ферму настоящим царством страсти, которое одобряла и направляла Анна. Ева называла их своими «мужьями» в мыслях, потому что они дарили ей не только потомство, но и эмоциональную связь: верность без слов, силу без агрессии. А Анна была... режиссёром этой странной пьесы. Хозяином положения. И Ева, уставшая от борьбы, всё больше находила утешение в
Ужин с любимым