Между ног было мокро, и она чувствовала, как влага стекает по внутренней стороне бёдер.
Рука скользнула вниз, к подолу юбки. Аня нащупала влажное пятно — небольшое, но липкое, проступившее сквозь тонкую ткань. Она задержала дыхание, потёрла пальцы, будто могла стереть. Потом одёрнула топик, но грудь всё равно выпирала, а соски, твёрдые, как камешки, проступали сквозь вырез.
Если кто-то посмотрит внимательно — всё поймёт.
Аня не знала, пугает её это или... заводит.
Ветер ударил в лицо, задул под полы халата. Аня почувствовала, как холодный воздух касается голых бёдер, как юбка задирается, как стринги впиваются в кожу. Она сжала полы халата, но это не помогало — ветер был сильнее.
Она шла через двор, и ей казалось, что весь мир смотрит на неё. Вот парень с рюкзаком обернулся — Аня опустила глаза. Вот две девушки переглянулись — Аня сгорбилась. Вот кто-то свистнул — Аня вздрогнула, но не обернулась.
Но вместе с паникой пришло и другое.
Возбуждение.
Оно поднималось откуда-то из глубины, растекалось по телу, пульсировало внизу живота. Аня чувствовала, как между ног становится мокро. Как соски трутся о топик. Как юбка задирается при каждом шаге.
Наконец она добралась до спортивного комплекса. Влетела внутрь, прислонилась к стене, перевела дыхание. Потом пошла по коридору — уже знакомому, уже почти родному.
Она постучала в знакомую дверь.
Виктор Степанович сидел за столом. Он поднял голову, окинул её взглядом — и всё понял без слов. Его взгляд опустился на её ноги, на подол юбки, на влажное пятнышко, которое она так и не смогла оттереть. Потом — снова на лицо. Он не спросил: «Что случилось?» Он спросил другое, тихо, почти ласково:
— Тебя трогали по дороге?
Аня вздрогнула. Не от вопроса — от того, что в его голосе не было ни осуждения, ни удивления. Только холодное любопытство хозяина, который заметил на своей вещи чужие следы.
Он встал. Подошёл к ней — быстро, решительно, без единого вопроса. Аня не успела ничего сказать, не успела даже вздохнуть, как он схватил полы её халата и резко рванул их в стороны.
Ткань затрещала. Пара пуговиц отлетела, покатилась по полу. Аня охнула, закатила глаза, и её тело само выгнулось навстречу ему.
Он не медлил. Его рука нырнула под юбку, сдвинула стринги в сторону, и пальцы легли на клитор — мокрый, набухший, пульсирующий. Аня всхлипнула, вцепилась в его плечи.
Он двигал пальцами быстро, жёстко, по-хозяйски. Никакой нежности, никаких прелюдий. Только точные, уверенные движения, которые за считанные секунды подняли её на самую вершину.
Аня выгнулась дугой. Из горла вырвался крик — громкий, сдавленный, полный стыда и наслаждения. Её тело содрогнулось, и она почувствовала, как между ног всё взорвалось — влага брызнула, заливая его пальцы, её бёдра, пол под ними.
Сквирт.
Она рухнула бы, если бы он не удержал её за талию. Ноги подкосились, голова закружилась, перед глазами поплыли круги. Аня висела на нём, дрожа всем телом, и не могла произнести ни слова.
Я кончила. От его пальцев. Быстро. Как сучка.
— Вот так, — произнёс он, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на удовлетворение. — Вот так, девочка. Умница.
Он доволен. Он сказал «умница».
Он погладил её по спине, по волосам. Аня прижималась к нему, чувствуя, как слёзы текут по щекам. Но это были не слёзы стыда. Это были слёзы облегчения. И благодарности.
Я хочу, чтобы он ещё раз так сказал.
— А теперь, — сказал он, отстраняясь, — добавим новое упражнение.
Он сел на стул, расставив ноги. Аня стояла перед ним, всё ещё дрожащая, с распахнутым халатом, с задранной юбкой, со сбитыми набок стрингами.
Простая история