лёгкой усмешкой, — на коленочки. И откройте ротик.
Аня опустилась. Колени ударились о холодный пол, но она даже не заметила. В голове был туман, тело всё ещё пульсировало после оргазма, и она двигалась как во сне.
Он вынул её груди из топика. Тяжёлые, белые, с широкими тёмными ареолами, они вывалились наружу, и соски сразу сжались от прохладного воздуха. Потом он расстегнул ширинку, вынул член — толстый, вздёрнутый, с набухшими венами.
— Открой ротик, — повторил он.
Аня открыла.
Я не умею. Я делала это только один раз. У меня не получится.
Он взял её за волосы, запрокинул ей голову, и она почувствовала, как головка упирается в губы — горячая, гладкая, с солоноватым привкусом. Потом — глубже, в рот, до самого горла. Аня поперхнулась, слёзы брызнули из глаз, но она не отстранилась.
Она сосала неумело, но страстно. Обхватывала головку губами, двигала языком, пытаясь делать всё так, как он учил. Слюна текла по подбородку, слёзы — по щекам, но она не останавливалась. Она хотела, чтобы он был доволен. Хотела услышать, как он скажет: «Умница девочка».
— Глубже, — скомандовал он. — Языком работай.
Аня старалась. Она двигала головой, захлёбываясь, давясь, но не останавливаясь. Его рука направляла её, задавая ритм. Она чувствовала, как член заполняет её рот, как головка упирается в горло, как слёзы текут по щекам.
— Хорошо, — выдохнул он. — Очень хорошо.
Он двигался быстрее. Аня чувствовала, как его бёдра напрягаются, как член набухает ещё сильнее. Она знала, что сейчас будет, и не отстранилась. Наоборот — она подалась вперёд, стараясь заглотить как можно глубже.
— Достаточно, — произнёс он вдруг.
Он вынул член из её рта. Аня непонимающе подняла глаза. Он взял член в руку, направил на её грудь — тяжёлую, вывалившуюся из топика, с торчащими сосками.
— Смотри, — сказал он.
И кончил.
Тёплая, густая струя ударила по её груди. Аня вздрогнула, но не отстранилась. Она смотрела, как сперма растекается по белой коже, стекает между грудей, капает на соски. Внизу живота снова потеплело.
Виктор Степанович выдохнул, откинулся на спинку стула. Потом наклонился, поправил её топик, заправил груди обратно. Его пальцы скользнули по её коже, размазывая сперму, и Аня вздрогнула.
— Вот так, — сказал он. — А теперь халат.
Он помог ей подняться, запахнул халат, застегнул уцелевшие пуговицы. Аня стояла, дрожа, и чувствовала, как его сперма остывает на её груди под топиком.
— До встречи на следующем занятии, — произнёс он, садясь за стол.
Аня вышла из кабинета. В коридоре было пусто. Она шла, и её тело всё ещё дрожало. Во рту стоял его вкус, на груди — его запах. Она облизнула губы и почувствовала соль — то ли от слёз, то ли от него.
Она не знала, что с ней происходит но ей это определенно нравилось.
Я хочу быть его. Я хочу, чтобы он был доволен.
* * *
Следующие два занятия прошли по тому же сценарию — но теперь у Ани уже был опыт. Тело знало дорогу: туалет учебного корпуса, тесная кабинка, щеколда, холодный кафель под ногами. Юбка. Топик. Стринги. Сверху — белый халат.
Только вот с каждым разом она застёгивала его всё небрежнее.
Сначала оставила расстёгнутой одну пуговицу. Потом две. Потом три. Каждая расстёгнутая пуговица была маленькой победой над страхом, и каждый раз, когда она выходила из туалета, внизу живота уже привычно тянуло. Она ловила себя на том, что думает о толкучке заранее — ещё когда натягивала стринги и чувствовала, как верёвочка впивается между ягодиц.
Опять будет толпа. Меня сожмут со всех сторон. Чьи-то руки...
Твоя экзекуция. А все начиналось с колготок