Я вбивался в неё, держа за бёдра, и кровать стучала изголовьем в стену. Мокрые волосы разметались у неё по спине, прилипли к лопаткам. Она сама двигалась мне навстречу, быстрее меня, зло, и я уже не задавал ритм, а только держал её, пока она билась об меня. Потом она закусила угол подушки и стала сжиматься на моём члене частыми, короткими сжатиями, и мычала в подушку долго, так долго, как не кончала со мной никогда.
Я кончил следом, глубоко, и держал её за бёдра, пока сперма толчками уходила в неё. Когда я вышел, она не легла, а ещё постояла на четвереньках, опустив голову, и губы у неё между ног были раскрыты и блестели от моей спермы.
Уснула она сразу, на животе, не укрывшись. Я накрыл её одеялом. Спать не мог. Встал, пошёл на кухню, выпил воды, постоял у окна. Под знаком было пусто.
В воскресенье вечером Ася ушла мыть голову, и за дверью зашумела вода, а я сидел на диване с ноутбуком и отвечал на комментарии под десятой главой, где Батя теперь никого не звал.
— Илюш! — крикнула она сквозь воду. — Мама пишет, я слышу, пиликает. Прочитай, а то обидится. У меня руки в бальзаме.
Её телефон стоял на зарядке в прихожей, на тумбе у зеркала. Я снял его с провода, вернулся на диван и прочитал ей через дверь:
— Мама спрашивает, приедете ли на майские.
— Напиши: приедем.
Я напечатал её телефоном «приедем, целуем» и отправил. Часы на экране показывали 21:12. Положил её телефон рядом с собой на диван экраном вверх и вернулся к ноутбуку.
В 21:14 ноутбук тихо звякнул: новый комментарий. Не под десятой, а под восьмой главой, дачной, двухнедельной давности, где Гена лизнул Нюте родинку.
Ник был «Мимо_шёл». Писал он с маленькой буквы, без запятых:
«не родинка у неё. шрам. на левом. изнутри»
Из ванной шумела вода, и Ася пела там что-то без слов.
Глава 5. Хорошо
Ася вышла из ванной в полотенце, с тюрбаном на голове, и я молча развернул к ней ноутбук.
Она прочитала стоя. Потом села рядом, отодвинула свой телефон, лежавший на диване экраном вверх, и прочитала ещё раз, наклонившись к экрану.
— «Мимо шёл», — сказала она. — Остроумно.
— Ась.
— Ну что «Ась». — Она засмеялась. — Кто-то угадал. У половины женщин шрамы на ногах. Велосипед, коленки, гвоздь на даче.
— На левом. Изнутри.
— Значит, у кого-то жена со шрамом на левом изнутри. Или у самого. — Она пожала плечом. — Ты ответил?
— Нет.
— И не отвечай. Ему этого и надо.
Она хотела встать, но я держал её за запястье. Не сильно. Она посмотрела на мою руку, потом на меня, и села обратно.
— Кто знает про шрам? — спросил я.
— Мама. Гинеколог. Девчонки из бассейна в институте. Костя. — Она загибала пальцы свободной рукой. — Ты.
— И всё?
— А кто ещё должен? — Ася развязала полотенце на груди и раскрыла его. — На. Смотри, где он. Его не видно, если я не раздвину ноги. Кому я раздвигаю ноги, Илюш?
Она поставила левую ступню на край дивана, и полотенце соскользнуло с бедра. Шрам был на месте: белая полоска на внутренней стороне бедра, ближе к колену, чем к паху. Она прижала мои пальцы к нему.
— Мне, — сказал я.
— Тебе, — согласилась она. — И гинекологу раз в год. Он старый и в очках.
От её кожи пахло бальзамом и паром. Я провёл большим пальцем по шраму, и она не шевельнулась, только смотрела на меня сверху, чуть наклонив
папа вернулся из больницы