— План — выжить, — ответила Настя. — И не слушать, как в соседней палатке трахаются.
— А если это будет не соседняя палатка, а наша? — подмигнул Дима. — У нас большая палатка, на десять человек. Вдруг она к нам придёт?
— К вам? — Настя скривилась. — Зачем ей вы? Малолетние дрочеры. У неё Виктор есть.
— Виктор — это один. А нас — много. Может, ей разнообразие нравится.
— Дима, ты дурак, — сказала Карина беззлобно. — Реально. Ты думаешь, взрослая женщина поедет в поход, чтобы трахаться с толпой студентов? У неё, наверное, и дома кто-то есть. Муж, любовник. Кто-то, кто умеет больше, чем просто вставить и подёргать.
— Откуда ты знаешь, что я умею? — обиделся Дима.
— А ты умеешь?
— Я... — он замялся. — Я учусь.
Все снова заржали.
— Кстати, о мужьях, — сказал Серёга. — Сань, а где твой отец?
Вопрос ударил меня под дых. Я не ожидал, что они переключатся на меня. Я думал, после сцены на подъёме они будут обходить меня стороной. Но нет.
— А какая разница? — спросил я, не оборачиваясь.
— Ну, интересно. Мама у тебя — огонь. А отец, наверное, тоже видный мужчина? Они вместе?
— Они в разводе, — сказал я. — Давно.
— А почему? — спросил Илья.
— Это моё дело.
— Да ладно, Сань, не кипятись, — примирительно сказал Серёга. — Мы же просто общаемся. Не хочешь — не говори.
Я промолчал. Сзади повисла тишина. Потом Дима тихо сказал:
— Развод — это хорошо. Значит, она свободна. И Виктору повезло.
Я сжал зубы и ничего не ответил.
— А кстати, о вечере, — снова заговорил Дима, меняя тему. — У кого колонка? Музыку включим.
— У меня, — отозвался Андрей. — Только она маленькая. И зарядки мало.
— Нам много не надо. Буквально на час. Пока костёр горит, пока бухло пьётся. А потом уже будет не до музыки.
— Почему не до музыки? — спросила Оля.
— Потому что начнутся естественные звуки, — подмигнул Дима. — Скрип палатки, ритмичные шлепки, женские стоны. Это лучшая музыка, между прочим. Живая. Натуральная. В исполнении Екатерины Игоревны и оркестра. Ахаха!
— Ты опять? — Карина стукнула его по плечу.
— А что? Я же не говорю ничего плохого. Я просто предвкушаю. Мы все предвкушаем. Даже ты.
— Я ничего не предвкушаю.
— Врёшь. Тебе тоже интересно. Всем интересно. Это же как кино. Эротическая драма в прямом эфире. С элементами триллера.
— Почему триллера? — не понял Илья.
— Потому что Саня будет в соседней палатке, — объяснил Дима. — И это добавляет остроты. Представь: ты трахаешь женщину, а её сын лежит в десяти метрах и всё слышит. Это же дикость. Но в этой дикости есть что-то... цепляющее.
— Ты больной, — сказала Карина.
— Я нормальный. Просто честный.
Тропа снова повернула, и впереди показался просвет между деревьями — там, внизу, была поляна на берегу озера. Место для лагеря. Конец пути.
— Смотрите! — крикнул кто-то спереди. — Пришли!
Народ ускорился. Парни перестали обсуждать маму и Виктора и теперь думали только о том, как сбросить рюкзаки и растянуться на траве. Я тоже ускорил шаг, но Карина придержала меня за локоть.
— Саш, — сказала она тихо, — не слушай Диму. Он реально больной. У него фильтров нет.
— Я уже понял.
— И ещё... — она замялась. — Ты как, вообще? Держишься?
— Держусь.
— Если что — я рядом. Если они опять начнут — я их опять осажу. Или просто можем отойти куда-нибудь, где их нет.
Первый опыт груповушки