руководством. Ева цеплялась за него, дышала, считала, терпела.
Схватка отпустила.
— -- Хорошо. Ты молодец. --- Анна вытерла пот с её лба. --- Теперь я проверю раскрытие. Будет неприятно.
Она надела новую перчатку, ввела руку во влагалище Евы.
Боль была острой, но короткой.
Анна вытащила руку, на перчатке --- кровь и слизь:
— -- Пять сантиметров. Нужно десять. Ещё рано тужиться. Продолжаем дышать и ждать.
— -- Сколько ещё?!
— -- Час. Может, два. Терпи. Я знаю, что ты сможешь.
Часть 2: Мучение
Время перестало существовать.
Были только схватки. Одна за другой. Всё чаще, всё больнее.
Ева потеряла счёт. Десять? Двадцать? Сто?
Она ползала по конюшне на четвереньках, рыча, останавливаясь, когда волна боли накрывала, продолжая, когда отпускало. Анна не позволяла ей лежать, мягко, но настойчиво подталкивая двигаться.
Инстинкт вёл. Не разум. И указания Анны сливались с инстинктом.
Тело знало, что делать. Двигаться. Не лежать. Двигаться, чтобы жеребёнок опускался вниз, к выходу.
Анна следовала за ней, проверяла каждые двадцать минут, её голос был спокоен и деловит:
— -- Шесть сантиметров. Хороший прогресс.
Ещё схватки. Ещё круги по конюшне.
— -- Семь.
Ева не слышала. Мир сузился до одного: боль и голос Анны.
— -- Восемь.
Ноги подкашивались. Она упала на бок, не в силах встать.
— -- Девять.
Анна присела рядом, поправила волосы, прилипшие к потному лбу Евы:
— -- Почти. Ещё немного. Последний рывок. Ты сильнее этого.
— -- Не могу... больше не могу...
— -- Можешь. Ты самая сильная женщина, которую я знаю. И ты не одна. Я с тобой.
Ева посмотрела на неё --- глаза налиты кровью, лицо искажено болью:
— -- Я не женщина. Я... не знаю, кто я.
— -- Ты мать. --- Анна сжала её руку, и в её сжатии была стальная решимость. --- И твой сын хочет родиться. Помоги ему. Слушай меня и тушись, когда я скажу.
Следующая схватка была другой.
Не сжимающей. Выталкивающей.
Что-то внутри двинулось вниз --- огромное, неостановимое.
Ева закричала:
— -- Он идёт! Анна, он идёт!
— -- Десять сантиметров! --- Анна переместилась назад, между ног Евы, её голос стал чётким, командирским. --- На следующей схватке тужься! Изо всех сил! Давай!
Схватка пришла через секунды.
Ева набрала воздух, напряглась, толкнула вниз.
Боль взорвалась --- белая, ослепляющая.
— -- Ещё! --- голос Анны, далёкий, словно под водой. --- Не останавливайся! Сильнее!
Ева толкала, рычала, вены вздулись на шее.
Что-то двинулось. Медленно. Мучительно медленно.
— -- Вижу голову! --- Анна почти кричала от возбуждения, но её крик был воодушевляющим. --- Ева, я вижу его голову! Ещё немного!
Схватка отпустила. Ева рухнула вперёд, задыхаясь.
— -- Отдохни. Тридцать секунд. Потом ещё раз. По моей команде.
Не было тридцати секунд. Схватка пришла раньше.
— -- Тужься! Сейчас!
Ева снова тужилась, кричала, толкала.
Голова вышла.
Она почувствовала это --- огромное, невозможное растяжение, ткани рвались, кожа трескалась, но голова прошла.
— -- Плечи! Ещё немного! Последний раз! Давай!
Ева не знала, откуда взялись силы. Но они были. И команда Анны вытянула их из самых глубин.
Она толкнула --- последний, отчаянный раз, вложив в это всё: боль, ярость, любовь, и желание не подвести Анну.
И он вышел.
Скользнул наружу в потоке крови и околоплодной жидкости, упал на солому с мокрым шлепком.
Тишина.
Долгая. Страшная.
Почему он не дышит?
Анна схватила жеребёнка, перевернула, начала растирать грудь, её движения были резкими, эффективными:
— -- Дыши. Давай, дыши! Живи!
Ничего.
— -- Дыши, чёрт возьми!
Она наклонилась, вдула воздух в крошечные ноздри.
Раз. Два. Три.
Жеребёнок дёрнулся.
Вдохнул --- хрипло, жадно.
Заржал. Тонко, слабо, но заржал.
Ева заплакала.
Не от боли. От облегчения, радости, переполняющей грудь.
— -- Он жив. Он жив...
Анна положила жеребёнка на солому, быстро осмотрела, её лицо сияло триумфом, который она тут же сгладила профессиональным выражением:
— -- Жеребец. Все конечности на месте. Дышит сам. --- Она подняла
Собственность Банного Комплекса "Егерь" или плата за чужие ошибки.