рука накрыла почти всю шею, от уха до ключицы, и Лера под ней выдохнула и подалась к нему всем телом.
Я на секунду перестал видеть, от ревности. А за ревностью, под ней, плотнее неё, было то самое, ночное, с холодного края нашей кровати: белый шрам у неё на коже. Не из тюбика. Вот он.
Лида встала и подошла к ним, тихо, и спросила Леру, не Олега:
— Можно?
Лера не открыла глаз. Кивнула или мне показалось. Лида начала расстёгивать на ней рубашку. Мою рубашку. Снизу вверх, по одной пуговице, а Олег не отпускал Лериной шеи и целовал её, и я смотрел, как с моей жены снимают мою рубашку, и сам не знал, хочу я это остановить или чтобы скорее.
Рубашка упала на пол. Под ней ничего не было. Лида подхватила Лерину грудь снизу, бережно, на вес, и сказала негромко:
— Ой, какая. Тёплая. — И тронула губами сосок, а потом поцеловала её в шею, в пятно, прямо в середину.
Лера застонала Олегу в рот. Этот стон я знал и не знал одновременно. Так она стонет, когда я долго и правильно, но тут не было ни долго, ни меня.
Олег повернул её спиной к себе, и теперь она стояла лицом ко мне. Глаза у неё были закрыты. Обнял её за живот. Лида, присев, расстегнула на ней джинсы и стянула до колен, трусики следом, и Лера сама переступила, вышла из них, голая, рыжая, вся в пятнах, в руках у чужого мужчины, и открыла глаза.
Лида поднялась с корточек и обернулась ко мне.
— А ты что там один сидишь?
Она вернулась, опустилась передо мной на колени и взялась за мой ремень. Член давно упирался в ширинку, и она достала его, подержала в руке, посмотрела на него, на меня, улыбнулась и взяла его в рот.
Медленно, глубоко, до самого горла, тёплым мокрым ртом, языком по головке снизу, без спешки. Я положил ей руку на затылок и тут же убрал, не зная, можно ли. Она сама взяла мою руку и вернула обратно.
А смотрел я не на неё. Я смотрел мимо неё, на Леру.
Лера смотрела на нас. На Лиду у меня между колен, на мой член у неё во рту. Олег стоял у неё за спиной, и правая его рука медленно поехала вниз, по животу, к рыжей аккуратной полоске, и Лера не остановила её. Даже вниз не взглянула. Она смотрела на меня. Мы смотрели друг на друга через всю комнату, через двух чужих людей, и я видел, как его пальцы раздвинули ей губы и вошли, как у неё подогнулись колени и как он удержал её, усадил в кресло, а сам опустился рядом на одно колено, не вынимая руки.
Она откинула голову на спинку кресла и закинула ногу на подлокотник. Сама. Я видел, как ходит его кисть, два пальца во влагалище, большой на клиторе, и слышал звук, мокрый, частый, который доходил даже сквозь Лидины губы на мне. Лера вцепилась ему в плечо. И смотрела на меня.
Я кончил, глядя ей в глаза. Не смог удержать. Лида почувствовала, взяла глубже и не отпустила, и я кончал ей в рот долго, с хрипом, вцепившись в покрывало, а Лера смотрела, как я кончаю в рот другой женщине, выгнулась в кресле, всхлипнула сквозь зубы — и тут же, на самом краю, схватила Олега за руку.
— Всё. Стоп. Не сегодня.
Он вынул руку сразу, без звука, без секунды задержки. Встал, вытер пальцы о джинсы и отошёл к окну.
Лида сглотнула мою сперму, облизнула губы, поцеловала меня в
Катя и Лёша