не могла попасть в рукав, промахнулась, а он не помогал и не торопил, ждал с пальто, пока я не попаду. Его пальцы не коснулись меня ни разу. Я знаю это точно, потому что всё моё тело ждало, что коснутся, и боялось этого.
— Валерия. Шарф.
Шарф остался на диванчике. Я забрала его, не поднимая на Олега глаз, и мы ушли.
Дома Митя ходил за мной из комнаты в комнату и говорил.
— Нет, Лида простая, скажи? Я думал, будет какая-нибудь. И Олег нормальный мужик, молчит только. Ты молодец, Лер. Спорим, тебе понравилось?
— Отстань, — сказала я. — Митя, я тебя прошу, отстань от меня хоть на час.
Я заперлась в ванной. Набрала воду погорячее, такую, что ступить было больно, и лежала, пока не покраснела уже вся, а не только шея.
Думала я не про Лиду. Я хотела про Лиду, про её руку на шее, про сырники, про то, как она поправила ему воротник. А в голову лезло другое: пальто. Как я стою к нему спиной, руки назад, и не попадаю в рукава, а он ждёт. И если бы он не стал ждать. Если бы просто свёл пальто у меня за спиной, и руки мои так и остались бы в нём, назад, перепутанные в подкладке, как связанные. Я бы и не поняла сразу. Я бы дёрнулась, а он притянул бы меня за эти полы к себе, к серому свитеру, тихо, при всей кофейне. И правая рука, та, со шрамом, сверху вниз по зелёному платью, по животу, ниже. Медленно, как Лидин палец по шее. И сказал бы мне в ухо своё «Валерия», ровно, без вопроса.
Рука у меня уже была под водой между ног. Я не заметила, когда она туда пошла. Я была там скользкая, не от воды, вода так не скользит, и пальцы ходили по клитору быстро, мелко, как никогда не ходят при Мите. Я закусила губу. Связанные руки, свитер у лопаток, шрам. Ничего больше в этом не было, ни члена, ни его лица, я его лица даже не помнила толком, только руку, пальто и голос. Мне хватило этого. Я кончила, сведя бёдра, расплескав воду на пол, с таким звуком, что тут же зажала рот мокрой рукой и замерла, слушая, не услышал ли Митя за дверью.
Тишина. Только телевизор у него в комнате.
Я лежала в остывающей воде и стучала зубами, хотя вода была ещё тёплая.
Я Мите не изменяла. Ни разу и ни с кем. Даже в мыслях. В Анапе на пляже спасатель весь отпуск смотрел, а я Мите его показывала и смеялась. А сейчас я ласкала себя, думая о мужике, которого видела час и который со мной двух слов не сказал. И мне понравилось. Понравилось, я перепугалась, а от испуга у меня там опять стало тепло.
— Ну и что сейчас было? — Шёпотом, вслух, в ванной, как ненормальная. — Нет, ты мне скажи, Валерия, что это было?
Сама себе не ответила.
Митя уже лежал, когда я пришла, но не спал, смотрел в телефон. Я легла, отвернувшись, и он обнял меня поверх одеяла, осторожно, не уверенный, что можно.
— Спорим, — сказал он мне в затылок, — в следующий раз ты скажешь «да».
Я долго молчала.
— Спорим.
И он не спросил, на что.
Глава 3. Одна комната
Перегородку Лида показала мне первой, раньше кухни, раньше вешалки, я ещё стоял в ботинках.
— Мы из зала две комнаты сделали, — сказала она и постучала костяшкой в стену коридора. Стена ответила пустым картонным звуком. — Гипсокартон в один лист. Стенка
вечерний гость